Ах, юридические процедуры в варварском обществе — это вам не современный суд с его бесконечными томами документов и скучнейшими заседаниями! Там всё было куда живее и по-настоящему драматично. Представьте себе: каждый спор сначала отправлялся к посредникам, или, как их называли, третейским судьям.
Они были такими себе древними арбитрами, которые решали споры без лишних формальностей, почти как бабушки на лавочке во дворе — быстро, четко и с огоньком. И знаете что? В большинстве случаев они действительно находили решение!
Это вам не наши сегодняшние судьи, которые иногда решают дело через пять лет после подачи иска.
Но если дело становилось слишком жарким, слишком серьезным для этих посредников — тогда подключался мирский сход. Это была такая древняя версия народного собрания, где все собирались «найти приговор». Правда, приговор этот звучал всегда в условной форме: «обидчик должен выплатить такое-то возмездие обиженному, если обида будет доказана».
Как в хорошем детективе: сначала докажи вину! Доказательством служили шесть или двенадцать человек под присягой — своего рода жюри из соседей и приятелей.
Если жюри не могло прийти к единому мнению — включался Божий суд. Нет-нет, это не значит вызывали святого Петра на допрос или устраивали телешоу «Бог против всех». Просто верили: правда сама найдет себя через божественное вмешательство.
Эта процедура длилась более двух тысяч лет!
Представьте себе: столько времени люди жили по одним правилам — можно сказать, что это был самый долгий сериал в истории человечества. И самое удивительное — у мирского схода не было никакой силы заставить кого-то выполнить приговор. Единственная угроза непокорному была объявление его изгоем — типа «ты теперь вне закона».
Но даже эта угроза была двусторонним мечом: недовольный мог заявить о выходе из рода и присоединении к другому роду! Для варваров это было чуть ли не хуже смерти: ведь считалось, что такие переходы навлекают несчастья на род — мол, кто несправедлив к своему члену рода, тот рискует получить по полной программе от судьбы.
Как сказал однажды Генри Мэн (и он был человеком с чувством юмора): сопротивляться справедливому решению было просто «невообразимо», потому что закон, нравственность и факт были тогда настолько переплетены, что их нельзя было разъединить даже топором. Можно сказать, что община обладала таким нравственным авторитетом, который сегодня равнялся бы супергеройской силе.
Даже когда феодальные владельцы стали властвовать над деревнями (а вы думаете у них там всё гладко было?), они всё равно должны были считаться с решениями мирского схода. Феодал мог быть хоть дворянином или священником — но если он пользовался водой и пастбищем общины, то обязан был повиноваться её решению. Вот вам старинное выражение на немецком: «Wer daselbst Wasser und Weid gehorsams ein» — кто здесь воду пьёт и скот пасёт, тот должен слушаться.
А теперь представьте картину: крестьяне уже почти рабы феодала, а сам феодал вынужден явиться на собрание простых смертных и выслушать их решения!
Это примерно как если бы сегодня министр сельского хозяйства пришел на собрание дачников и сказал: «Ну ладно-ладно, вы правы». Вот так круто у них тогда всё было устроено!